Учащаяся младших классов Даша Шадрина впервые оказалась на телевидении в середине 90-х — в детской программе «Знай наших» на ГТРК «Алтай». В 20 лет в «Наших новостях» Шадрина стала самой молодой телеведущей Алтайского края. В 2009 году Дарья начала работать на телеканале «Катунь 24». С лета 2012-го около года была пресс-секретарем регионального отделения одной из политических партий. Затем вернулась на «Катунь 24». В конце 2014-го года стала ведущей ГТРК «Санкт-Петербург». Барнаул.фм — первое и последнее издание, которому Дарья Шадрина дала интервью перед отъездом.

— Ты как-то сказала: «Каждый эфир — как первый, волнуюсь». До сих пор волнуешься?

— Да, до сих пор. Мы с тобой прекрасно знаем, что у нас не все эфиры прямые, бывают в записи. Когда эфир в записи, тогда не волнуешься. В моем случае, чем больше экстремальных условий, тем лучше пройдет эфир. Чтобы быть хорошей ведущей, мне нужно быть напряженной, не выспавшейся, мне нужно быть голодной, с плохим настроением. И чем больше этих негативных факторов, тем мои эфиры получаются лучше.

— Владимир Яковлевич Ворошилов, гениальный режиссер, создатель «Что? Где? Когда?», говорил, что вне прямого эфира телевидения нет. Ты также считаешь?

— Могу абсолютно точно сказать, что прямой эфир честнее, интереснее, эмоциональнее. Он нужнее человеку, который по эту сторону камеры, который сидит в эфире. Потому что прямые эфиры позволяют развиваться, работать над ошибками, держать себя в тонусе, заставляют перепрыгивать через внешние и внутренние барьеры, через какие-то дефекты речи. Говорить то, что ты говоришь и говорить по чесноку.

— А ты можешь вспомнить самый безумный, самый дикий эфир, с которого ты получила максимум кайфа?

— Сложно вспомнить какой-то один. Бывали эфиры, когда ты собой гордишься. В общей работе это считается косяком, а для себя ты считаешь это победой. Например, слетает суфлер (приспособление для чтения текста — прим. ред), не выходит сюжет. Да что угодно может произойти — неправильно сказанная подводка, не вовремя вышедший сюжет, не вовремя оборвавшийся план. И тебе нужно справляться с этой ситуацией, подбирать слова и вести себя не как Даша Шадрина, а как ведущая Дарья Шадрина. Но если ты эту ситуацию можешь вырулить с помощью навыков и знаний, тогда чувствуешь себя героем, тогда ты считаешь, что для тебя этот эфир прошел «на ура», был супер-супер-пресупер. И ты бы его еще 48 раз смотрел, потому что вышел из ситуации победителем.

— Это как слалом на лыжах. Где-то флажок нагнулся, где-то человек почти лег, но не упал... Ты не смогла назвать эфир, а я помню декабрь 2013 года, когда была эстафета Олимпийского огня, когда в студию приходил Валерий Андреевич Метелица (заслуженный тренер СССР и России по самбо, автор лебедя Андрюши на мосту через ж/д пути — прим.ред). Тогда ты сказала, что было осознание того, что этот эфир смотрела вся Россия.

— Действительно, было так. В тот момент я испытывала дичайшую гордость, что именно я сижу в кадре, что не посадили другого ведущего, что назначили именно меня. «Шадрина будет вести». А мне казалось, что я этого недостойна, что не заслужила. Очень крутые ощущения.

Ты живешь в Барнауле, в Алтайском крае — регионе, очень далеком от центральной части страны. И телевидение наше очень далеко от того телевидения, которое существует там. И когда ты, сидя здесь, рассказываешь о том, что интересно там, в мозгу расширяется география твоих зрителей. Например, живет человек в Москве. Он понятия не имеет, где находится Алтайский край, где находится Барнаул. В его сознании ты говоришь из какого-то Бермудского треугольника — места, которое вообще не существует. Кажется, что его здесь вообще ничего не может заинтересовать. И вдруг ты сообщаешь информацию, которую он охотно слушает. Мне кажется, что это очень здорово.

На тот момент, действительно, было ощущение, что этот телевизионный выпуск новостей, эта трансляция войдет в историю. И когда-нибудь, спустя много-много лет, студенты факультета журналистики будут вспоминать, как в городе Барнауле была организована эта знаковая трансляция. Вместе с тем, я прекрасно понимаю, что это было за мероприятие, для чего оно было сделано. Но это было очень круто.

— Вспомнил, как я Метелицу встречал, провожал. Он грузноватый, уже немолодой, тяжело дышит. Но вот он пришел. Поднялся по лестнице с факелом, с которым ранее в тот же день пробежал свой этап эстафеты Олимпийского огня. И ты ведешь эфир, а потом на Сахарова фейерверк, но это не совсем обычный фейерверк. Было ощущение, что на моих глазах творится история.

— Я тебя понимаю.

— В одном интервью ты сказала: «Здравствуйте, меня зовут Даша, и я еще не знаю, кем хочу стать, когда вырасту». С тех пор прошло полтора года. Я так понимаю, что многое изменилось. Сейчас ты знаешь, кем хочешь стать, когда вырастешь?

— За это время я точно поняла, что хочу остаться на телевидении. Потому что ничего другого я делать не умею. Хотя так, наверное, говорить нельзя.

Когда я вступила на скользкий путь телевизионной журналистики, я хотела быть классным корром. Я долго думала, много анализировала, пыталась что-то время от времени создать, чтобы люди сказали: «О-о! Шадрина! Какой шедевр создала. Дорога ей в спецкоры». Но не получилось. Кто-то приходит на телевидение, чтобы влезть в кадр. У меня такой задачи не было. Но в итоге получилась ведущая, которую некоторые люди оценивают положительно.

Мне говорят, что лучше всего я веду новости. Ну не знаю. Наверное. Из-за этих оговорок, видимо, и нельзя сказать, что в профессии я состоялась и что в моей жизни уже ничего не изменится. Нет. Я себе не ставлю никаких ограничений. Я знаю, что сейчас мне нравится заниматься телевизионной журналистикой, мне нравится вести новости. И до тех пор, пока я получаю от этого кайф, я будут этим заниматься. До тех пор, пока я знаю, куда расти и каким образом себя совершенствовать, я буду этим заниматься.

Сейчас я скажу вещи, которые не все могут правильно воспринять. Я себя в этом качестве смогу подороже продать. Не в плане денег. Я смогу получить взамен опыт, получить удовлетворение собственных амбиций. Я хочу от этой профессии получить максимум. Как дальше попрет — я не знаю. Может, действительно, когда-нибудь в 60, в 70 лет я стану официанткой на роликах.

— А ты вообще можешь слезть с телевизионной иглы? Или ты так говоришь, потому что не можешь слезть?

— Слезть не могу. Год пыталась, но у меня ничего не получилось. У меня болела спина, потому что я не могла сидеть в эфире, у меня болело горло, потому что я не могла говорить в эфире. Меня реально ломало.

— То есть ты говоришь, что ты — телевизионный журналист, потому что ты — телевизионный наркоман?

— Получается, что да.

— Ты неоднократно говорила, что тебе здесь нравится и уезжать ты не собираешься.

— Мой отъезд не специален, но своевременен. У меня не было задачи куда-то уезжать, я не планировала этого, все получилось спонтанно. Я нашла работу в Санкт-Петербурге случайно. Все получилось довольно неожиданно даже для меня.

Есть две причины, почему я это делаю. Во-первых, отказываться от предложения было бы глупо. Я думаю, что большинство из нас этого не сделали бы. А, во-вторых, наступил момент, когда мне потребовалось вдохновение. В Алтайском крае, при всей моей любви к этому региону, при всей моей любви к местному телевидению, я просто не нахожу больше источников, откуда можно было бы черпать вдохновение.

Если я съезжу туда и найду какой-то новый путь, какую-то новую веточку для развития, то я пойму, что шалость удалась, что все сложилось правильно, что все получилось своевременно. Я понимаю, что здесь мне хочется чего-то нового. Цепляюсь за идеи, но не нахожу отдачи. Не нахожу отдачи и именно в этот момент получается так, что меня приглашают туда. Наверное, знак. Наверное, пора. Поэтому я еду.

Фотографии — личная страница Дарьи Шадриной