ТАСС

 

На прошлой неделе закрылся гриль-бар на проспекте Ленина, 8, а вся его команда переехала открывать новое заведение. Никита Петухов побывал на последнем концерте в «ТАССе», чтобы разобраться — действительно ли ушла эпоха?

21:30

За несколько десятков минут до начала прощальной вечеринки заведения на его пороге ничуть не менее весело, чем внутри. Небольшая толпа молодых мужчин в строгих нарядах бурно обсуждает планы на вечер, вокруг нее вращаются бойкие компании поменьше — все это напоминает веселую, не вполне трезвую, карусель. Присмотревшись, в компашках можно разглядеть пары и тройки курильщиков, которые или не боятся потерять насиженные места в баре ради новой дозы никотина, или не торопятся заходить, серьезно рискуя не попасть туда вообще. А в монохромной толпе — участников группы «Чилинтано»: у молодых людей заведено наряжаться в черно-белое для специальных случаев, а планы на вечер они традиционно обсуждают громче всех.

21:35

Я собирался приехать в «ТАСС» к восьми вечера, чтобы не иметь проблем со входом, а в результате добрался лишь к половине десятого; где-то глубоко внутри свербит боязнь, что в баре может не остаться свободных мест. Запасного плана на этот случай нет: за руку тащит уверенность в том, что пропустить прощальную вечеринку резиденции алтайских журналистов мне не позволит судьба. С другой стороны, сколько нас таких? Сотня? Пять сотен? Тысяча? Успокаивает, что заметная часть постояльцев разъехалась — кто-то по российским столицам, кто-то по зарубежью. Сложно представить, что было бы, если все они, во главе с Михаилом Раппопортом, были сейчас в Барнауле. Вечеринка года, не иначе.

На входе Леша Янголь — «ТАСС», пожалуй, единственное место в городе, где, со своими сплошь татуированными ногами, он выглядит естественно, — и не только пропускает меня, но и делает, по-соседски, скидку в сто рублей. Затем то же самое происходит и с двумя парнями, заходящими следом за мной — оказывается, дело не в соседстве, а в принципе знакомых лиц. Жму руку Виктору Яковлевичу, тот лихо предлагает услуги гардероба, я отказываюсь и вижу, как грустнеют старческие глаза: по зиме маэстро неплохо на мне нажился, введя сторублевую пошлину за то, чтобы найти моей куртке место на вешалках. Не жалко, конечно, но на дворе, считай, лето.

21:45

За порогом «ТАССа», куда все еще пускают людей, так же уютно, как в банке шпрот — всякий вновь зашедший занимает свой желобок среди прочих маслянистых тушек и там замирает; все перемещения по гриль-бару происходят только по принципу пятнашек — чтобы выполнить любую миссию на этой локации (например, добраться до бара), нужно разложить весьма затейливую комбинацию. Пока бородач в сером свитшоте делает шаг вправо, нужно успеть заполнить образовавшуюся пустоту и дождаться маневра от разбитной студентки старших курсов с цветной лентой в волосах — таким образом, путь за простым коктейлем может растянуться минут на сорок. Выручают бонусы — персонажи вроде официантки (5-6 шт.) или лысого бандита (1 шт.), которые преодолевают давку за счет либо служебного долга (в первом случае), либо беспроигрышной харизмы (во втором). Пристроиться за ними непросто, но умудрившись, можно срезать пару поворотов.

Помехой выступают какие-то знакомые, которые возникают постоянно, повсюду, внезапно, с самыми оригинальными способами поздороваться. Кто-то кидается в обнимку, кто-то стучит по плечу, кто-то сразу предлагает угоститься каким-нибудь напитком, а кто-то — выйти покурить. Редкий случай, когда обильное количество узнаваемых лиц доставляет дискомфорт. Это натуральная ловушка — стоит отвлечься на полуминутный треп с одногруппником общего знакомого (часто — несуществующего), как бородач возвращается на место и игру приходится начинать заново.

FV-Q8lGtthE

22:15

Когда концерт с небольшим опозданием начинается и центром притяжения, как и планировалось, становится сцена, у бара все равно подозрительно тесно. Задачки с перемещениями ничуть не упростились, даже наоборот — чувствуется, что не один я рассчитывал на эту хитрую многоходовку: дождаться начала концерта. Добираться до бокала с коктейлем (тут разочарую, банальная виски-кола) приходится целую вечность — когда я только занимал очередь, за баром стоял молодой бойкий мальчишка, коктейль же мне смешивал уже одинокий седой старик.

22:30

Пока ничего не происходит (формально — идет концерт, но там все без новостей), вспоминаю вчерашний вечер, когда начинался последний уик-энд« ТАССа». На афишах в социальных сетях последние дни заведения в его нынешнем виде подавались, как непрерывная неделя прощания, так и писали — «последняя неделя». Оттого было ощущение, что пятницу-субботу бар будет стоять на ушах без привязки к тому, что будет происходит на сцене. Но нет, ощущение обмануло: были два разных дня, были два разных концерта и пришли на них те, кто, собственно, захотел прийти. И не было никакого костюмированного, громкого, пьяного и бесконечного акта прощания.

В пятницу тут играла группа «Глебати» (Глеб Пикалов при поддержке Саши Волокитина и друзей) и кто-то скажет, что было пустовато, кто-то применит слово «камерно» — истина в том, что жизнь заведения на Ленина, 8 из таких вечеров состояла гораздо больше, чем наполовину. Заканчивать чем-то из этой серии — это драматургически верное решение. Тот же Волокитин и до, и после того, как стал звездой местного масштаба, не стеснялся выступать для десятка человек, с каким-нибудь знакомым гитаристом, исполняя песни на заказ — или те, что хорошо знает с самого детства. «ТАСС позволял воплощать какие-то мечты, — в поддельных рэйбэнах, неизменных белых кроссовках Adidas и джинсах, которые проще воспринимать как произведение искусства, чем предмет одежды, Саша давал понять, что скорее сам изменит Москву, чем произойдет обратное. — Я не могу позволить себе прийти в какой-то кабак и сделать то, что не нравилось бы его попсовой аудитории. Туда приходят, чтобы попить водки и взгреться под Ирину Аллегрову. Здесь они если и услышат ее, то совсем в другом исполнении. Я очень надеюсь [что на новом месте у заведения все будет хорошо], потому что «ТАСС» переезжает всем скопом, никто с корабля не бежит, потому что тут крыс не держат — и никогда не держали».

23:00

На моих глазах на входе разворачивают вновь пришедших гостей. Формулировка — мы сейчас работаем только на выход. Единственный подобный случай, о котором мне известно — это концерт группы «Обе Две» в 2011-м году, когда шквал был такой, что не пускали даже знакомых. Ну да, если подумать, то закрытие и концерт «Чилинтано» по меркам 2015 года даст фору екатеринбургским девчонкам. Людей столько, что, кажется, скоро некоторые начнут терять сознание.

Несмотря на то, что народу тьма, чувствуется, что драк не будет. Потасовки в «ТАССе» часто возникают на основе, так сказать, культурных противоречий, потому что здесь, на небольшом пятачке пространства, практически в интимной близости, сталкивались очень разные компании людей. Концерт «Чилинтано» как раз одно из тех событий, на которое выбираются, скажем так, единомышленники.

23:30

Рассматриваю интерьер. Даже странно думать, что я буду по этому скучать — хотя, возможно, скучать и есть по чему. Над сценой, например, до сих пор сохранилась эмблема магазина «Экстра» — хочется верить, что ее не убрали в знак доброй памяти, но что-то подсказывает, что это простенькое, вполне допустимое разгильдяйство. Странно думать, что раньше что-то тут было по-другому — Волокитин подсказал, что сцена находилась в противоположной стороне зала и сейчас это кажется фантастикой; но ведь действительно. Были и высокая диджейская стойка (практически постамент), и большой диван на месте нынешней сцены. Прихожу к выводу, что ТАСС намного более консервативное заведение, чем кажется: за столько лет перемен тут было чуть — и уже очень давно бар застыл, не поддаваясь ни времени, ни злобным посетителям.

Возможно, еще немного и он стал бы памятником самому себе — возможно, он закрылся как раз тогда, когда было нужно.

0:00

«В нашем первом составе, самом конченом, мы сюда приходили, когда никаких концертов еще не было, — после одного из концертов Егор Суровцев, лидер группы «Чилинтано», переоделся в платье подружки и в таком виде дефилировал по залам бара. Сегодня на нем белая рубашка и черный джемпер. Надолго ли? — Тут был Миша, я помню, водка стоила 25 или 30 рублей — и это было гораздо выгоднее, чем пить ее на улице. Все было прекрасно».

Строго говоря, если учитывать масштаб события, то на закрытие «ТАССа» было бы логичнее устроить какой-то массовый капустник с участием тех мириад групп, которые вполне искренне считают заведение родным. Например, чтобы группа The 9 перепевала песни «Эвосей». Но для этого бар реально должен был закрываться, громко, хлестко, навсегда, — а его владельцы уверенно твердят, что это лишь переезд. Переезд — значит лишь временная отсечка, без катарсиса. На таком варианте закрытия «Чилинтано» смотрится гораздо красивее. Они собрались, когда «ТАСС» только начинался — и каждый здешний концерт отмерял новый поворот в судьбе группы. Сначала — участие в воскресных сборных солянках. Затем — самостоятельные выступления по будним дням. «Потом был момент, когда начали приходить абсолютно незнакомые люди. А потом количество незнакомых людей перевалило за количество знакомых людей, — последней фразой Егор объясняет, почему тексты «Чилинтано» именно такие, какими звучат со сцены. — «ТАСС» все равно обладает некой такой магией, б***ь, хоть об***ись, она есть».

0:30

Концерт возобновляется. Со сцены попеременно гремят слова «ж**а» и «х*й», мне становится интересно посчитать, чего все-таки в выступлении «Чилинтано» больше. Сбиваюсь на счете 7:4 в пользу х*я.

За одним из столов замечаю Наташу Васину в компании Иисуса Христа. Наташа пару лет живет в Санкт-Петербурге, где в основном фотографирует своих татуированных друзей с прическами необычного цвета. Но, как и любой уехавший из города персонаж, периодически возникает на вечеринках в ТАССе — может быть, для барнаульцев организована гибкая скидок, но телефон почти сел и проверить это нет никакой возможности. Иисус — ее приятель греческой внешности, с характерно распущенными волосами. Я кричу ей привет, Наташа явно увлечена рассказами собеседника — в общем, это вполне объяснимо. От Девы Марии меня было бы тоже не оторвать.

IMG_1267

1:00

Последние аккорды концерта половина состава группы встречает голой по пояс, но это тоже часть шоу, его обязательной программы. Впрочем, температура у сцены такая, что парней понять можно — над прыгающей перед ними толпой поднимается густой туман, а человек в чем-либо с длинным рукавом выглядит инопланетянином. Сопоставимая плотность сохраняется по всему периметру бара — я хоть и прячусь за столом для кикера, но ощущение такое, будто сам участвую в слэме и на мою голову вот-вот брякнется гитарист «Чилинтано». Самое плохое, что до сих пор трезвый как стеклышко — кажется, алкоголь сегодня не работает вообще.

1:30

«Да я уже триста раз сказала, не знаю что еще тебе надо, — в свое время Маша Шадрина, фронтвумен «Чилинтано», применяла интересную тактику — в любой непонятной ситуации выходить на сцену «ТАССа» и исполнять песню «Видели ночь», подслушанную у группы Zdob si Zdub. С тех пор привычка, в общем, никуда не делась, но репертуар стал заметно шире. — Мне кажется, что все очень закономерно, пришла пора поменяться. Для меня сейчас [закрытие «ТАССа»] не является трагедией. Все так, как должно быть».

После того, как ее попросили дополнительно выйти на сцену и нет, не спеть, а объяснить всем собравшимся, что вообще-то, «ТАСС» не закрывается, а переезжает — и будет рад всех видеть в новом месте, под новым названием, мы обмениваемся мнениями по поводу этой истории. Я удивляюсь тому, что трезвый в полвторого ночи. Она говорит, что главное в любом заведении, — чтобы была душа. Общий вывод примерно таков — три-четыре года назад на аналогичной вечеринке все бы просто умерли — от эмоций, от страстей, от алкоголя, в конце концов. Сейчас жизнь немного поменялась. «Да это какой-то конец эпохи. Если все воспоминания взять и сжать вместе, то да, мне грустно, что все закончилось. Но это все равно, что грустить, что я 11-й класс закончила. Время прошло. Нужно двигаться дальше».

2:00

Обнаруживаю себя на выходе, прощающимся со всеми подряд — знакомыми и незнакомыми. Не слышу уговоров остаться, но нахожу в этом примету времени — выпивать со мной уже не так весело, потому что глупостей я делаю гораздо меньше, а просто общаться можно и в whatsapp-чате. Но вдруг свое берет алкоголь — и разворачивает меня на 180 градусов.

2:30

На сцене уже Дерек, он же dj Khan, рядом с диджейским пультом прыгает девица в розовом — то ли подружка артиста, то ли его поклонница, то ли любовь всей его жизни — над сценой неоднозначный свет и издалека ничего не разглядеть. На танцполе все еще туман и подозрительно много людей. Я стою неподалеку, качаю головой, делаю вид, будто понимаю, что происходит вокруг. На меня накидывается представительница какого-то силового единоборства («самбо? джиу-джитсу? скорее, дзюдо», — успеваю подумать я) и тащит в самую гущу. Там меня настигает самый громкий хит вечера — удивительно, но это песня группы Jane Air. Я совсем перестаю понимать, куда попал — вот правда, что это за компания, где напиваются и орут песню со словами «что я знал о джанке»?

3:00

Выхожу. У входа никаких драк, хотя и самое время — ну, я же говорил. Ловлю себя на мысли, что не чувствую никакого конца эпохи. До этого вечера про него если и говорили, то только подразумевая смайлики, кавычки и прочие смягчающие знаками. Сейчас вообще не принято к чему-то относиться слишком серьезно и слова «конец эпохи» звучат скорее как цитата из глупого сериала про советский хоккей. С этим согласятся те, кто делал этот «ТАСС» — в конце концов, заведение всего лишь переезжает, говорят они. Но когда, спустя пару дней в сети появятся фото разобранного, пустого зала, в котором многие из нас пережили несколько приятных, интересных, необычных, а может быть и лучших минут в своей жизни, все глупые знаки растворятся в воздухе. Эпоха действительно кончилась, и мы больше никогда не станем прежними.