Соавтор трёх генпланов Барнаула, создатель памятника Ленину на площади Советов, автор застройки Комсомольского проспекта, улиц Малахова, Деповской и Советской, проектов Барнаульского ипподрома, Мемориала Славы и многих зданий на проспекте Ленина, учитель и наставник барнаульских архитекторов.

Имя Виктора Казаринова вновь оказалось на слуху в сентябре 2015 года, когда городские власти решили снести лестницу, ведущую в Нагорный парк — последнее крупное сооружение, оставшееся от бывшего ВДНХ. Общественность публично возмутилась, но остановить работы скорее всего не сможет.

Архитекторы называют лестницу Казаринова едва ли не идеальным примером эргономического обустройства городского ландшафта в Барнауле. Конструкция на бумаге не числится памятником архитектуры, но сооружение точно останется в памяти нескольких поколений горожан. На «Барнаул.фм» — главный архитектор Барнаула Сергей Боженко, при котором лестница будет уничтожена, рассказывает о бывшем главном архитекторе Барнаула Викторе Казаринове, при котором лестница была создана.

вднх

Сергей Боженко:

— Впервые Виктора Владимировича Казаринова я увидел в далеком 1977 году. Той осенью я прибыл в институт «Алтайгражданпроект» для работы в мастерской генплана. В это же время Казаринов был назначен главным архитектором нашего института.

Это был высокий худой мужчина с пышной седеющей шевелюрой, но с наметившимися залысинами. Он был элегантен, хотя выглядел старше своих лет. Сквозь сильные очки смотрели немигающие серо-голубые глаза. Новый главный архитектор института производил двойственное впечатление. С одной стороны, он был интеллигентен, но недоверчив. С другой, простоват, но жизнерадостен. Его старческая внешность не соответствовала его юношеской сущности. Точнее, так: серьезность решаемых им задач входила в противоречие с его романтическим настроем. Малознакомых людей это ставило в тупик.

казаринов
Виктор Казаринов родился в Томске в 1933 году. Окончил Новосибирский инженерно-строительный институт. Работал главным архитектором Барнаула в 1969–1977 и в 1983–1986 годах. Умер 20 марта 1986 года, похоронен в Барнауле.

В пятьдесят лет он подготовил и организовал свою персональную выставку архитектурной графики. Благодаря этой выставке мы узнали, что Казаринов – автор не только парадного входа с лестницей на ВДНХ Алтая, но и соавтор павильона «Строительство» там же. Некоторые зодчие, узнав, что проект трибун Барнаульского ипподрома тоже выполнен Виктором Владимировичем, приобщились к конным состязаниям. Кроме того, юные зодчие узнали, что Виктор Владимирович – специалист в монументальном искусстве.

С этого места я должен поподробнее изложить историю становления Казаринова-монументалиста. В 1967 году в Советском Союзе широко праздновали полувековой юбилей Октябрьской революции. Поэтому годом раньше, в возрасте Христа, Виктор Владимирович через Художественный фонд СССР получил заказ на разработку проекта в честь вождя этой революции. Монумент был создан в содружестве с известным скульптором Исааком Бродским и установлен на площади Советов в Барнауле.

В следующем году архитектор Казаринов вместе с художниками Владимиром Добровольским и Петром Мироновым проектируют и реконструируют барнаульский памятник «Борцам революции». Надо сказать, что монумент этот выполнен с профессиональным блеском. Его можно использовать в качестве учебного пособия для студентов, изучающих монументально-декоративное искусство.

Не лишним будет упомянуть, что в это же время Казаринов за интерьеры клуба поселка «Южный» получил диплом второй степени в конкурсе за качество, проводимом в Госстрое РСФСР. Не зря в конце 1968 года ведущие барнаульские зодчие Попков и Первушина рекомендовали 35-летнего Казаринова в члены Союза архитекторов СССР.

В 1970 году страна праздновала юбилей основателя Советского государства. Казаринов был награжден медалью в честь 100-летия со дня рождения Ленина в числе многих. Тот год стал эпохальным в жизни нашего героя. Он принят кандидатом в члены КПСС, начинает карьеру главного архитектора города, становится депутатом Барнаульского городского Совета. Он взваливает на себя бремя власти. Партийному архитектору Казаринову доверено проектирование надгробного памятника члену ЦК КПСС Н. И. Беляеву на Новодевичьем кладбище. Тому самому Беляеву, что был первым лицом на Алтае в грозные военные и послевоенные годы. Проектирование надгробия велось через Художественный фонд СССР совместно со скульптором Д. И. Народицким.

XFaLb0NuRTY

Архитектор Казаринов дружил с художником Добровольским. Виктор Владимирович называл Добровольского «ВЭЛ». Владимир Федорович называл Казаринова «ГРАФ». Основой их дружбы стало совместное творчество. Вместе с другими соавторами они работали над мемориалом «Слава» на площади Победы в Барнауле. Кстати, о славе. Виктор Владимирович за участие в создании мемориала получил бронзовую медаль ВДНХ СССР. И очень ею гордился.

В роли начальника городской архитектурной службы Казаринов много сил положил на профессиональную подготовку своих подчинённых.

Ключевым звеном своей конторы он считал отдел планировки и застройки. Каждый вечер он оставался с начальником этого отдела, разбирая заявки, подыскивая площадки для строительства, натаскивая в решении градостроительных задач.

Кстати, Виктор Владимирович ввёл в практику изучение сотрудниками истории и архитектуры своего города. Он требовал взаимозаменяемости в отделах, чтобы подготовка разрешительной документации не останавливалась, если исполнитель заболевал или уходил в отпуск.

Казаринов как депутат городского Совета обязан был вести приём граждан по личным вопросам. Однажды он выступил по телевидению с рассказом о будущем Барнаула. Среди прочего он рассказал о перспективе строительства университетского учебного комплекса рядом с ВДНХ. Жители так называемой «Горы» поняли, что их дома завтра начнут сносить и наутро устремились к зданию архитектурно-планировочного управления. Очереди выстроились от дверей кабинетов до трамвайной линии на проспекте Строителей. В связи с этим инцидентом Казаринов распорядился перестроить работу своей конторы и ввести для посетителей приемные дни и часы.

Надо сказать, что Барнаул 1960-х годов был застроен домами, выкрашенными суриком – краской коричневого цвета. Мэр города Анатолий Иванович Мельников со своим главным архитектором положили начало перекрашиванию города. Точнее, использованию полихромного принципа в покраске фасадов, особенно на проспекте Ленина. Чуть позже Казаринов меня учил: «Чтобы цвет фасада стал «благородным», надо в краску добавлять светло-серого колера!».

На ответственных должностях Виктору Владимировичу пришлось работать в пору плановой экономики и политической стабильности. В градостроительном отношении это значит, что государством регулярно выделялись средства на обновление генеральных планов городов. В связи с этим должен сказать, что биография нашего героя украшена участием в подготовке и разработке трёх генеральных планов развития Барнаула. Этот рекорд никем не побит. И никогда, видимо, не будет побит.

Впервые Казаринов соприкоснулся с авторами третьего по счёту советского генплана, будучи заместителем Виктора Остен-Сакена – главного архитектора города. Это происходило в далеких 1963–1964 годах прошлого века, когда закатывалась звезда Хрущева и восходила звезда Брежнева. Как ныне говорят, на стыке эпох.

Второй раз Казаринов стал очевидцем и участником процесса согласования технико-экономических основ генплана Барнаула до 2000-го года и его корректуры в 1975–77-х годах. Ему довелось сотрудничать со звёздами отечественного градостроения из института ЛенГИПроГор – Сергеем Титовым и Леонидом Путерманом. По моему мнению, это было время мощного развития инженерно-технической инфраструктуры Барнаула. Казаринову посчастливилось работать в команде административного гения – Анатолия Мельникова. Третий раз Казаринов прикоснулся к стратегии развития Барнаула, готовя материалы для разработки пятого по счёту советского генплана.

q_J_JSyu3Mc

Казаринов учился в Сибирском строительном институте в пору кризиса советской архитектуры. В год смерти «отца народов». Во время разгрома Академии архитектуры СССР. Короче, первые шаги в зодчестве он совершал под сенью классических канонов, но завершал образование уже в условиях борьбы с архитектурными «излишествами». Мне всегда казалось, что послевоенное поколение зодчих несёт на себе незримую печать страха и недоумения. Может, я не прав.

Надо сказать, Виктор Владимирович умел сочувствовать людям. Однако на этом пути тяготел к экстравагантным решениям. Вот один из примеров.

В годы построения коммунизма барнаульцы жили в условиях кризиса общественного транспорта, но не догадывались об этом. Народ набивался в трамваи, как сельдь в бочку, виснул гроздьями у дверных створок, бесстрашно стоял на трамвайных сцепах. Надо было искать выход из кризиса. Если верить злым языкам, наш герой предлагал убрать из трамваев все кресла. Для чего? Для того чтобы вдвое увеличить вместимость вагонов. И одним махом решить проблему пассажироперевозок!

Незадачливые проектанты побаивались Казаринова, поскольку главный архитектор города их сильно критиковал. И требовал оригинальных решений. При этом не был чужд театральности. Он так и заявлял: «Дайте мне интригу! Вы мне «изюминку» покажите!».

Женщины смотрели на него с интересом, особенно зрелые. Однако Виктор Владимирович был добрым семьянином. Он любил повторять, перефразируя Антона Чехова: «У меня единственная любовница – архитектура».

К 250-летию города Барнаульский горисполком готовился за много лет. Виктор Владимирович как бывший главный архитектор был на острие событий. Он разработал эскизный проект монумента в честь 250-летия Барнаула на нескольких огромных планшетах. С помощью туши и акварели. Собственными руками.

Монумент представлял собою высоченную вертикаль с гербом города наверху. По замыслу автора монумент должен был стоять в створе проспекта Ленина на высоком обрыве «Горы» и зрительно «замыкать» перспективу главной улицы города. Идея Казаринова разбудила творческое воображение многих горожан, но так и не была реализована.

Однажды Виктор Владимирович преподал мне урок актерского мастерства. Это случилось во время разработки проекта «Реконструкция исторического центра Барнаула». Благодаря популяризаторской деятельности идеолога этого проекта – архитектора Александра Долнакова в мастерскую генплана прибыла бригада кинохроникеров. Мы приготовили макет квартала «Старый рынок». Авторский коллектив расположился вокруг своего детища. В кабинет зашел Казаринов. Застрекотал киноаппарат. Настала минута славы. Авторы приступили к рассказу о проблемах сохранения памятников культурного наследия. И тут Виктор Владимирович, как гений злодейства, стал хозяйничать вокруг нашего макета! Он стремительно перемещался, активно жестикулировал и строго задавал каверзные вопросы. Мы опешили, а Казаринов полностью завладел вниманием кинооператора. Стоило камере затихнуть, как злой гений перестал интересоваться плодами наших трудов, хитро подмигнул и быстро удалился.

– Вот артист! – восхищенно выдохнул инженер Никитин.

– Старая школа! – поддержал его архитектор Вдовин.

Так мы получили наглядный урок актерского мастерства от старшего товарища. От человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы партийно-хозяйственной деятельности.

Восьмидесятый год прошедшего века был «урожайным» для архитектора Казаринова. В составе авторского коллектива он работал над проектом мемориала Славы в городе Горняке Локтевского района на Алтае. «Изюминкой» этого мемориала стал бюст политрука Клочкова-Диева. Того самого, из числа 28 героев-панфиловцев. В этом же году по проекту Виктора Владимировича возведен памятник воинам в Монгольской Народной Республике. Расцветала монголо-советская дружба. В то же самое время Казаринов проектировал обелиск Дружбы в МНР, но до строительства дело не дошло.

В 1983 году с поста главного архитектора Барнаула ушёл Анатолий Шимин. Он не поделил власть с председателем горисполкома, вспылил и бросил на стол заявление об уходе по собственному желанию. Его предшественник – опытный, уравновешенный и предсказуемый Виктор Владимирович Казаринов вполне удовлетворял требованиям. И Казаринова вернули во власть. Точнее, в кресло начальника архитектурно-планировочного управления. В те годы я работал главным художником города. Поэтому ежедневно общался со своим новым шефом.

На работе Казаринов сохранял атмосферу терпимости и доброжелательности. С дамами был галантен. С сотрудницами – тоже. Это отличает интеллигентного человека от чиновного жлоба.

Новый начальник уделял особое внимание подбору кадров. Он требовал, чтобы принимаемые на работу женщины были обязательно красивыми. Тугодумам он терпеливо объяснял: «С посетителями должны работать симпатичные люди!». Поэтому городская архитектурная служба славилась красавицами.

Всякая административная структура работает одинаково. Начальник расписывает входящую корреспонденцию по своим подчиненным. К официальной бумаге крепится крохотный листочек, на котором указывается – кому и в какой срок найти решение проблемы и подготовить проект ответа. Вредные подчиненные называют такой листок «указивкой». Мне по младым летам такая форма работы нравилась. Я с упоением излагал свои предложения по монументально-художественному оформлению города на аналогичных листиках и возвращал их своему начальнику. Вскоре секретарша принесла мне депешу от Виктора Владимировича: «Стиль нашей работы – совместная беседа. Казаринов». Я понял, что мне есть чему учиться у своего шефа.

Проведение заседаний градостроительного совета – часть обязанностей главного архитектора города. Цель – коллективный поиск оптимального архитектурно-планировочного и объемно-пространственного решений крупных объектов. Технология проста. Члены градосовета – авторитетные зодчие – высказываются по поводу представляемого автором проекта. Главный архитектор города как председатель Градосовета формулирует результат коллективного осмысления.

С первого взгляда на проект трудно осмыслить градостроительную ситуацию. Сложнее всего – первому выступающему. Мэтры держали паузу. Тогда Казаринов предлагал: «Первому выступающему будет дополнительно предоставлено слово в конце обсуждения!».

Мэтры продолжали тянуть время. Тогда он начинал говорить сам, задавая нужное направление предстоящему обсуждению. Его выступления носили эмоциональный характер. Он размахивал руками, забрасывал назад седеющую гриву волос, отчаянным жестом тушил сигарету и сбрасывал с себя очки. В нём пропадал актер. Иногда мне казалось, что своё интуитивное познание он ставит выше логического мышления. Хотя в здравом смысле ему трудно было отказать.

eirzjpy2QiM

Нелишне будет упомянуть, что он был очень осторожен. Рассматривая представленные для согласования проекты, сразу их не подписывал. Точнее – не подписывал чернилами, как положено. И не ставил штампа! Подписывал чужие эскизы карандашом сбоку, за рамкой чертежа. Чтобы знать, что предварительно проект был рассмотрен.

Казаринов не был лишён чувства юмора. Однажды он изложил собственное толкование географии своего города: «Барнаул стоит на трех великих российских реках – Оби, Барнаулке и Пивоварке».

Как-то раз на градостроительном совете обсуждалась схема застройки очередного микрорайона. Проект вызвал недовольство ведущих зодчих. Автор проекта не соглашался с замечаниями. Он смело заявлял:

– А я хотел бы поспорить!

На что главный архитектор города мягко сказал:

– Зачем спорить? Мы с вами интеллигентные люди. Делайте, как я сказал!

В середине 1980-х гг. решалась судьба нового автомобильного моста через Обь. Варианты его местоположения изучались специалистами московского института ГИПроТрансМост. Размещение нового моста рядом с железнодорожным не отвечало требованиям гражданской обороны, а в створе Обского бульвара не представлялось экономичным. Московские спецы предложили строить новый мост в районе Речного вокзала, чуть выше по течению. Оставалось согласовать выбор створа моста с местной элитой. Однако среди проектантов неожиданно возникли разногласия.

По иронии судьбы продольная ось будущего моста совпадала с местонахождением запроектированного монумента в честь минувшего 250-летия Барнаула. Поэтому автор монумента предложил трассировать мост ниже устья реки Барнаулки, через полуостров Побочень.

На градостроительном совете были рассмотрены оба варианта. Казалось бы, что мнение главного архитектора города должно стать решающим. Но к тому времени в мастерской генплана «Алтайгражданпроекта» созрела генерация урбанистов, имевших за плечами достаточный профессиональный опыт. Под натиском аргументации Виктор Владимирович был вынужден согласиться с местоположением моста, которое впоследствии было реализовано.

Архитектор Казаринов относился к старой доброй проектантской школе. По назначению пользовался логарифмической линейкой и формулами для расчета конструкций. При этом не чурался физической работы. Гордился построенной собственными руками дачей. Когда был вторично приглашен во власть, перестроил вместе с сыном свой служебный кабинет. Была в нём практическая жилка.

В первой половине 1980-х годов барнаульские зодчие увлеченно созидали для себя «Дом архитектора» на улице Анатолия. В пору тотального дефицита сделать это было крайне сложно. Виктор Владимирович, восстанавливая старые связи с начальством Алтайкрайснаба, добился выделения листового металла для кровли «Дома архитектора».

Виктор Владимирович был заботливым отцом, поэтому подрабатывал. Последним его проектом стал интерьер центрального универмага, что у площади Советов. Проект был реализован. И многие годы спустя, заходя в ЦУМ, я всегда вспоминал автора интерьеров. Кстати сказать, у архитектора Казаринова был хороший вкус. Он предпочитал монументальные формы. В духе времени.

Надо сказать, Виктор Владимирович оставался романтиком и легко откликался на радости жизни. Романсы на стихи Есенина и Окуджавы жили в его душе. А когда доводилось брать в руку граненый стакан, то держал он его как хрусталь. Отзвуки былого российского благородства слышались в его речах. Работая рядом с Виктором Владимировичем, я видел, что его постоянно что-то беспокоит. Но он не любил говорить о своей жизни. А в его мысли было трудно проникнуть.

Думаю, что номенклатурная жизнь научила его быть осторожным. И не высовываться. Он так и говорил: «Инициатива наказуема исполнением».

В узком кругу он с горечью признавался:

– Всё есть. Опыт есть. Сил нет…

Однажды, в конце зимы, мой шеф не вышел на работу. Растерянные люди принесли худые вести.

Ближний круг подчиненных – Евгений Башкиров, Станислав Зенков и я – поехали на «Гору», в больницу РТП, навестить Виктора Владимировича. Мы стояли у дверей кардиологического отделения в холодной промозглости лестничной площадки. Казаринов в больничном халате казался ещё старше. Он сообщил, что едет оперироваться в Новосибирск. Прощаясь, сказал:

– Всё. Ищите среди себя того, кто меня заменит…

Это была последняя встреча. И последние слова – к тем, кто дальше понесет бремя власти.