В начале апреля в Молодёжном театре Алтая состоялась премьера спектакля «Обыкновенное чудо» по Шварцу, который поставил молодой актёр Иван Стебунов.

Уроженец Алтайского края Стебунов живёт и работает в Москве. Известен по «Дому Солнца», «Курсантам» и «Котовскому». Собственная постановка в театре — фактически его дебют в качестве театрального режиссёра. Барнаульский арт-критик и галерист Вадим Климов побывал на премьере «Обыкновенного чуда» и написал довольно жёсткую рецензию.

«Барнаул.фм» публикует текст практически без изменений.

0Wa8eiVNXu0

Вадим Климов:

— Евгений Шварц — русский драматург советского периода. Он гениальный, его тексты — тонкие миры, в которых честь и любовь — две главные координаты, как ширина и долгота. К таким текстам нужно относится трепетно, оберегая каждое слово. В последнее время, прочитав много пьес современных драматургов, я думаю о том, что драматург — полноценный соавтор спектакля. И только современные режиссеры думают по-другому. Согласен, что режиссёр в соавторстве с драматургом и с его согласия может что-то вымарывать из текста. Но с классиком не стоит быть таким фамильярным.

А может, можно? Кто знает границы дозволенного в современном искусстве.

Можно всё: выкинуть персонажа со словами из спектакля, сделать параллельный перенос героев. Сломать логику текста драматурга ради своего представления об истории. Да пожалуйста, сколько хотите. Режиссёры-дебютанты, творите.

В Молодёжном театре Алтая актер Иван Стебунов поставил спектакль «Обыкновенное чудо». Ситуация чудесная: известный актер кино, имеющий опыт работы в московских театрах с выдающимся режиссёрами, например, с Кириллом Серебренниковым и Римасом Туминасом, приезжает в Барнаул и ставит спектакль о любви. Актёр популярен у молодых дам, они осаждают театр, вздыхают и переживают, а он неприступно ставит спектакль про любовь. Дождались: полный зал дамочек. Дело в том, что на сайте театра опубликовано, что Иван Стебунов будет играть несколько ролей в своём спектакле, но ждала публика зря. Иван Сергеевич Стебунов — режиссёр.

F9nWI51ZR5k

Режиссёр нашёл несколько интересных, как ему думается, приёмов. Он делает странный, на мой взгляд, перенос персонажей, создаёт некую параллель между Хозяином (актер Виктор Синицын) его женой (актриса Галина Чумакова) с другой парой влюбленных — придворной дамой и трактирщиком. Интересный ход, показать превратности любви. Но дело в том, что в программке к спектаклю я не нашёл трактирщика и придворной дамы. В трактирщика превращается сам хозяин, волшебник, а придворная дама берётся из воздуха, превратившись из жены волшебника. Чудеса. А две придворных дамы, которые есть в программке (актрисы Юлия Юрьева и Наталия Сляднева) в пьесе Шварца названы Оринтия и Аманда, при этом они очень приличные и застенчивые, но в этой постановке ведут себя как дамы лёгкого поведения.

Развернув историю таким замысловатым образом, режиссер не останавливается и вводит двух новых действующих лиц, которых нет в истории.

Это часто используемый приём: поселить в спектакле мимов. Они, как кажется режиссёрам, занимают пустоту, ведут некую художественную линию, но в спектакле Ивана Стебунова это две тени, которые не работают. Вообще в спектакле многое не работает: шар в котором зарождается искра любви, вентилятор, который таскает хозяин, синяя ткань и опять вентилятор, создающие море. Акценты, которые расставил режиссёр, оказались лишними.

Лишние и странные костюмы охотника и его ученика (артисты Валерий Лагутин и Евгений Бакуменко). Их латы в стиле испанских конкистадоров настолько неуместны для этой пьесы, что заставляют думать о том, что режиссёр старается показать нам абсурдность характеров как раз таким противоречивым образом. Необыкновенное удивление вызывают «лабутены» охотника и ученика, правда, выходят они в них только один раз, но и этого достаточно.

FehlMgmBAVk

С костюмами в спектакле много необъяснимого. Они не работают на раскрытие характера персонажа и в некоторых местах копируют образы, созданные в легендарном фильме Марка Захарова, вспомните первого министра (артист Евгений Любицкий). Он входит, у него в руках чемодан, а он произносит — «куда положить узелок»... Театр допускает некую сценическую условность, допустим, это она.

Сложно было режиссеру и артистам отстранится от фильма «Обыкновенное чудо» 1978 года с блистательным Евгением Леоновым, Андреем Мироновым и всеми остальными культовыми актерами советского периода. Непросто было Игорю Бочерикову стать непохожим на Евгения Леонова в роли Короля, но ему удалось. Это лучшее, что есть в спектакле. Смог артист Евгений Быков, играя Министра-администратора, не повторить интонаций Андрея Миронова в самом известном монологе про «бабочку и воробышка».

Во всей этой сложной истории главным героям Принцессе и Медведю непросто существовать на сцене, потому что артисты понимают, что не складывается в единое произведение то, что они играют. Поэтому забрать всё внимание зала, стоя на авансцене в эпизоде первой встречи, не получилось, и та истерика, которую предложил сыграть актрисе Анастасии Лоскутовой режиссёр, такая неестественная, ломаная, что даже кукольная внешность актрисы не помогает. Мизансцена пространная.

B1vg5N4Cr1M

В этот момент в зале вдруг появляется первый смех. Мне в начале этой сцены стало как-то неудобно за происходящее, от некой фальши у меня случается защитная реакция — короткий смешок, такое «ой-ой, что же вы творите». Но через пару секунд зал засмеялся. Теперь я думаю: может, я один такой ненормальный и не вижу смешного, а вижу «махру» и «клюкву».

Предположим, что я такой, у меня странное восприятие искусства, всё душевное, простое про чувства до меня не доходит.

Будем считать, что я смотрю на спектакль через призму, в которой вижу своё извращённое представление о театре. Такая у меня желчная натура, не могу я увидеть прекрасного там, где оно на поверхности, а всё стараюсь поковыряться.

«Нравится — не нравится» — удел зрительского понимания, моя задача исследователя — проанализировать спектакль как произведение искусства. Я считаю, что это посредственная режиссёрская работа.

Музыкально спектакль не выразителен. Главная тема интересная, но не имеет развития, хореография в спектакле выпадает из общей картины, ломая ритмический рисунок и не добавляет выразительности. Несколько хореографических номеров существуют отдельно от спектакля, и сценография, декорации не помогают режиссёру создать целостное произведение, а заставляет идти на поводу сложной конструкции наклонного планшета сцены.

Все оформление как будто из другого спектакля: кулисы, на которых разместили исписанные листы, главный мотив оформления спектакля. Исписанные листы бумаги будут еще несколько раз, превратятся в снег, в песок в часах, но они несколько не уместны для создания художественного образа волшебника, хотя мы можем представить, что волшебник — это писатель или драматург, он создает историю и все кругом — его творческая среда.

Всё же где-то, как-то у режиссёра получилось тронуть зрителя, знаю некоторых дам, кому понравился спектакль, видел взволнованные лица и заплаканные глаза, были аплодисменты, значит, своего зрителя спектакль найдёт.

Конечно, непростительно, что я так резко высказался о спектакле режиссера Ивана Стебунова, он же гость. Просто мне за Палача стало обидно: это роль очень небольшая, но значительная и со словами, а он его выкинул.

Фото — Олег Укладов и МТА