Как представители барнаульского высшего общества в начале XX века сорили деньгами, шокировали консервативную публику своими поступками, попадали в скандальные истории, ломали стереотипы в бизнесе, проявляли смелость и щедрость.

«Барнаул.фм» публикует три истории-портрета о купцах и дворянах.

merchant

Ворсин

Семейство промышленников и купцов Ворсиных было большим. Пивовары до введения «сухого закона» считались одними из самых успешных барнаульских предпринимателей. Только за 1913 год по одному Барнаулу обороты компании Ворсиных составили более 760 тысяч рублей. Во владении семьи находились: 21 пивная лавка, оптовый склад, трактиры, а также недвижимость на улицах Льва Толстого, Гоголевской, Петропавловской, Троицком проспекте и в Мостовом переулке. Однако в том году Ворсины прославились другим событием. Начался громкий судебный процесс по, так называемому, «Делу Шпунтовича», в котором купцы были пострадавшей стороной. Их репутации был нанесён большой урон.

«Вечером, 16 марта 1912 года, после ужина, в общественном собрании местный купец 64-летний старик Иван Фёдорович Ворсин, состоявший почётным попечителем казенной женской гимназии и почётным старшиной общественного собрания, был приглашён редактором издававшейся газеты „Алтайский край“ мещанином Владимиром Шпунтовичем в дом свиданий „Федосеиха“, куда, по словам Шпунтовича, должны приехать знакомые ему телефонистка и сестра её гимназистка. Приехав к „Федосеихе“, куда явились две барышни, Ворсин со Шпунтовичем и девицами кутили до 3-х часов ночи, после чего Шпунтович с „телефонисткой“ ушёл в другую комнату, а Ворсин остался с гимназисткой», — смаковала пикантные подробности пресса.

Когда Ворсин остался один с гимназисткой, она как будто сильно охмелела и прилегла на кровать, но к удивлению купца тут же закричала, что её якобы изнасиловали. «Как я теперь пойду в гимназию!», — сокрушалась барышня.

На крики явился редактор Шпунтович и его спутница-телефонистка. Девушка побежала за помощью на улицу и вскоре вернулась с редактором другой газеты — Анисимовым, бывшим ранее полицейским надзирателем и ещё одиним неизвестным мужчиной по фамилии Литвинов.

— Из-за криков гимназистки Ворсин испугался и растерялся. Он стал на коленях стал упрашивать её успокоиться, обещая дать за это 1000 рублей. Пришедшие Анисимов и Литвинов предложили покончить дело миром, с условием, что Ворсин за молчание и бесчестие барышни заплатит. Тут же Шпунтовичем была предложена платёжная расписка на 20 тысяч рублей, которую Ворсин подписал. «Федосеихе» за молчание Ворсин в два раза выдал 500 рублей, — повествует газета. — На другой день Ворсина вызвали на свидание с гимназисткой, которая, в присутствии Шпунтовича и Анисимова, потребовала с Ворсина 25 тысяч рублей. На эту сумму Ворсин выдал вексели, которые и были учтены в Русско-Азиатском банке.

Однако шантаж не закончился. Через несколько дней Анисимов потребовал с пивовара вексель на 5000 рублей за молчание и Ворсин был вынужден его выдать. Аппетиты продолжали расти и вот уже гимназистка выставила новые условия — 50 тысяч рублей сверх полученного.

barnaul

Ворсин понял, что дело приобрело совсем скверный характер и рассказал обо всём своему присяжному поверенному. Тот посоветовал обратиться к прокурору, что купец и сделал.

При обысках у двух редакторов были найдены все расписки, выданные Ворсиным. Было установлено, что «гимназисткой» была наборщица газеты «Алтайский край» Манефа Давыдова, а «телефонисткой» — её коллега Раиса Вологодская. Неизвестный, пришедший с Анисимовым к «Федосеихе» оказался мужем Раисы, Вологодским.

Первыми в преступлении сознались наборщицы. Одна из них указала на Шпунтовича как организатора всей истории. Редакторы также не стали отпираться. Дело было раскрыто. Шпунтовича ждала тюрьма, а Ворсин «подлечил» своё самолюбие тем, что забрал в качестве возмещения ущерба типографию Шпунтовича.

Платонов

Семья Платоновых сделала большие деньги на производстве водки, когда государство ещё не ввело монополию на «хлебное вино», а конкуренция на Алтае была слабая.

Отец семейства Константин Платонов вкладывал прибыль во всё что только можно: занялся хлебной торговлей, построил стекольный завод, начал производить бутылки, оконное стекло и даже хрусталь, открыл сеть питейных заведений, но неожиданно умер.

pivo

Весь бизнес перешёл его сыну Ивану, которому на момент смерти отца исполнилось чуть более 40 лет. В юности купеческий наследник успел пожить в Петербурге, поступил на местный физмат, но был отчислен уже со второго курса, за участие в модных в то время революционных кружках.

Чтобы спастись от тюрьмы, Иван едет в Западную Европу и лишь через два года возвращается домой. Младший Платонов позднее писал в дневниках, что эта поездка многое перевернула в его душе, он увидел, что Запад живёт совсем на другом уровне.

Платонов-старший помогает Ивану устроиться чиновником в Барнауле, чтобы тот мог набраться опыта и остепениться. А в 1893 году Иван Константинович унаследует дело отца.

У Ивана обнаруживается настоящий управленческий талант и крепкая деловая хватка. Если при отце Иткульский винокуренный завод начинал с выпуска 50 тысяч ведер спирта в год, то при сыне предприятие производит уже 2 миллиона ведер.

Неудавшийся революционер в политике устраивает на своих предприятиях техническую революцию. Этот шаг позволит ему войти в историю города. В 1895 году из Англии был выписан динамо-двигатель и приглашен специальный электромеханик для обслуживания техники. Завод первым на Алтае обеспечен электричеством. Тут же сооружается амбулаторная лечебница с аптекой, которая начинает бесплатно обслуживать рабочих, а значит способствует повышению производительности труда.

platonov
Иван Платонов

В Зудилово, где у миллионера находилась дача, также сооружается электростанция, а из Барнаула по дну Оби сюда Платонов протягивает телефонный кабель. Ещё одна линия связывала его усадьбу на улице Пушкина и склады на современной улице Анатолия. Возле своего особняка в Барнауле Иван строит электростанцию мощностью 140 кВт. Платонов начинает проводить электричество в магазины Сковородова, Второва, в дома купцов Флягиных и Федуловых, в здание Алтайского общественного собрания и Народный дом, отделения банков и магазины. Также электричество от неё получают два десятка уличных фонарей. Станция приносила владельцу доход в до 15 тысяч рублей в год, который формировался за счёт сбора «абонентской платы» с потребителей.

Ивана Платонова избирают гласным городской думы. Он участвует в работе железнодорожной комиссии и лоббирует вопрос о соединении Барнаула железнодорожной веткой с Сибирской магистралью. В 1899 году он становится городским головой, а в 1911-м, когда в городе случится кризис власти и место неожиданно окажется вакантным, его попросят вновь стать градоначальником. Платонов — единственный барнаульский градоначальник, работавший на этой должности с перерывом в несколько лет.

Морозов

Пожалуй, что самым ярким представителем дореволюционного поколения молодых и богатых барнаульцев, был Михаил Морозов. Наследник богатейшей купеческой династии, он вошёл в историю как владелец первого в городе автомобиля. В 1908 году Михаил проехал на нём по барнаульским улицам, разрушив патриархальный уклад города. Машина Морозова на некоторое время стала настоящим бедствием для барнаульцев. Городская дума даже собралась для обсуждения вопроса «О воспрещении езды в городе автомобилей».

Гласные разделились на два лагеря. Противники автомобилизации утверждали, что машины пугают людей и лошадей, а сторонники отмечали некую экологичность этого вида транспорта. Мол, автомобиль не оставляет на улицах навоз, а лошади загадили все дороги.

С перевесом в один голос (14 — «за» автомобиль, 13 — «против») Михаил Морозов получил право войти в историю как первый барнаульский автомобилист.

Отец Михаила — Александр Григорьевич — был потомственным купцом. В 1909 году он создал торговый дом «А. Г. Морозов с сыновьями», уставной капитал которого составил 100 тысяч рублей. Торговому дому принадлежали восемь магазинов, в том числе и оптовых, а обороты достигали четырёх миллионов рублей в год.

Фирма процветала, купцы торговали текстилем, одеждой, обувью, металлом, посудой, винами, зерном, но не хватало какого-то штриха, который бы выделил Морозовых на фоне других барнаульских предпринимателей. Тогда Андрей Григорьевич покупает львов-сфинксов, когда-то украшавших главный отводной канал Барнаульского сереброплавильного завода, а Михаил Андреевич устанавливает их на воротах отцовского особняка, что стоял на пересечении улицы Льва Толстого и Соборного переулка. Лев — символ власти, мужества, благородства и храбрости.

lev

Однажды в семье Морозовых произошло несчастье. Михаил в большой компании отдыхал в Крутихе. С ним были: кузен Пётр Алексеевич Морозов с супругой Валентиной Морозовой, а также представители другого известного купеческого рода — Юлия Лалетина с мужем.

Молодые люди гуляли недалеко от берегу Оби. Валентина Морозова и Юлия Лалетина отделились от компании и пошли порыбачить. Но он оправдывал название местности и был очень крутым. Женщины сорвались с берега и оказались в реке.

mmorozov
Михаил Морозов

— Услышав плеск воды и крики, все бросились к берегу. Обь в этом месте глубокая, течение быстрое. Женщины с трудом держались на воде. Михаил Морозов бросился в воду, за ним — Лалетин. Из всех четверых плавать мог только один Морозов. Остальные трое ухватились за него, — писала газета «Жизнь Алтая» об этом случае. — Морозов оттолкнул Лалетина и того каким-то образом вытащили на берег. Морозов с тонувшими женщинами попытался подплыть к берегу, но эта попытка ни к чему не привела, так как берег был глинистый и руки его срывались. Юлия и Валентина всё время держались за Морозова, а потом обессилили и погрузились в воду. Морозова вытащили на берег, а он обвязался вожжами, один конец которых держали на берегу, и вновь бросился в реку. Поиски ни к чему не привели.

Трупы женщин нашли через несколько дней. После похорон, в редакцию газеты от одного из барнаульских семейств были переданы 10 рублей, предназначавшиеся на венки покойницам. Горожане соболезновали и просили отправить деньги на как пожертвование на нужды Алтайского землячества. Однако эту инициативу никто не поддержал.

«В Барнауле такой образ выражения своих чувств к покойному до сих пор не практиковался и является неслыханным новшеством. Увянут цветы в венках, возложенных на могилу, заржавеют дорогие металлические венки, покоробятся и безобразными станут, упадут и зарастут травой, а 10 рублей дадут свои плоды», — резюмировало издание.

morozov

Когда начнётся Первая мировая война, Морозов-старший будет жертвовать средства на нужды солдат и их семей, оставшихся без кормильцев. Каждой «солдатке» он раздаст по пуду муки. Для раненных, возвращающихся с фронта, он организует в одной из своих контор пункт помощи с горячим питанием и должным уходом.

А во время Гражданской войны уже Морозов-младший по примеру отца станет помогать 3-му Барнаульскому сибирскому стрелковому пехотному полку, ежемесячно посылая бойцам по вагону муки, а также одаривая их полушубками, валенками и бельём.

Однако Михаил Андреевич будет вынужден вместе с семьей покинуть Россию. Его скитания по России, Азии и Америке закончатся в 1943 году в Сан-Франциско. Купец Михаил Морозов умрёт в эмиграции, но не как владелец крупной компании, благотворитель и гласный городской думы, а как «фотограф и художник». Именно такой род занятий был записан в его посмертном деле.