От Барнаула до китайской границы — чуть больше 500 километров по прямой. Расстояние даже по меркам начала XX века небольшое. Более века назад в Сибири началась тихая экспансия азиатского соседа. Китайцы сюда ехали за заработком, бежали от политического преследования, а некоторые искали место применения своим авантюрным талантам — от мелкого мошенничества до международного шпионажа.

Рассказываем, как Алтай и Сибирь ещё до революции привлекали хитрых выходцев из Поднебесной.

куритель

До середины XIX века на территории Сибири фиксировались лишь единичные случаи появления выходцев из Китая, поскольку граница была закрыта. Русско-китайские договоры 1858—1860-х годов открыли китайцам доступ в страну. Кроме того, в состав России вошли земли, где уже было постоянное китайское население.

Одной из первых в Сибири появилась устойчивая группа китайцев-торговцев. Начав с Забайкалья, они в течение пары десятилетий расселились по другим губерниями. Ежегодный приток китайцев варьировался от 500 до 700 человек. За купцами появились китайские рабочие и представители «свободных профессий» — знахари, фокусники и прочие.

Практически все китайские мигранты в России сохраняли традиционную одежду, при­ческу, рацион питания, не меняли религиозных взглядов, оставались привержены азартным играм, наркотикам и другим элементам китайской «культуры». Практичность и прагматизм заставляли их сперва дистанцироваться от русско­язычного населения.

опиум

Барнаульские газеты начала XX века сохранили несколько ярких случаев с китайцами:

— Китайский доктор, практиковавший в Барнауле, по паспорту оказался китайским подданным, по профессии — рабочий. Все захваченные у него медикаменты конфискованы и отправлены, как вещественные доказательства, мировому судье, — писало «Утро Сибири». — Во время появления полиции у него было 8 клиентов. «Доктор» привлечен к ответственности.

Правоохранительные органы изъяли некий флакон с тёмно-коричневой жидкостью. Китаец дал его женщине, которая болела дифтеритом. Подозревая страшное, жидкость отправили в Томск на экспертизу. Оттуда вскоре пришёл ответ, что это настойка на женьшене.

Судя по этим архивам, китайцы для барнаульцев того времени были кем-то средним между инопланетянами и колдунами:

— По Олонской улице, на постоялом дворе Жалыбина, у уличного фокусника-китайца был похищен узел с инструментами для фокусов. Похититель надеялся найти что-нибудь ценное, но там оказались: чашечки, тарелочки, палочки, шарики и другие малоценные вещи, но необходимые для проделывания фокусов, — писала газета «Жизнь Алтая». — Вещи были найдены мещанином Ситниковым, разбросанными в Дунькиной роще. При предъявлении их потерпевшему китайцу, последний признал их.

Получая обратно вещи, китаец прежде всего схватил небольшую тарелочку с приделанной к ней пружиной. К немалому удивлению присутствующих, из-под пружины он достал купюру в 100 рублей. Оказалось, что вор не обнаружил тайник и деньги были сохранены. Полиция вскоре нашла преступника. Им оказался ссыльный поселенец Иван Кононов, проживавший на том же постоялом дворе Жалыбина. Его арестовали и препроводили в тюрьму.

Или ещё одна история:

— По Бердской улице в дом №85, в квартиру ямщика Нарбута зашёл китаец Тан-Мин Цюан и стал предлагать товар. В квартире была сожительница Нарбута Фролова. Весь товар у китайца был разделён на 5 небольших тюков: кофты, юбки, шарфы, носки и платки. При свертывании товара Цюан обнаружил, что тюк с кофтами исчез, — продолжает криминальную хронику «Жизнь Алтая», — Разговаривая плохо по-русски, китаец стал просить знаками Фролову вернуть похищенный товар, но Фролова стала выталкивать Цюана на улицу и ударила его клюкой по руке. Выскочив на улицу, китаец обратился к постовому городовому.

Гоп-стоп у ямщика и его подруги не задался. В квартиру ввалился околоточный надзиратель и без лишних разбирательств устроил большой обыск. Украденное нашлось зарытым в подполье на глубине одного аршина. Кофты китайца были завернуты в мокрое бельё Фроловой. Парочку арестовали.

Есть воспоминания актрисы Янины Жеймо, сыгравшей главную героиню в известном советском фильме «Золушка» 1947 года. Будучи маленькой девочкой, она выступала в составе своей семьи на сцене дореволюционного барнаульского цирка:

— Цирковая пантомима «Китайский праздник» начиналась с китайского базара, – вспоминала Янина Жеймо. – На манеже – всевозможные ларьки с игрушками, фонариками, масками. Фокусники, акробаты, жонглеры. Расхаживают богато одетые китайцы, китаянки носят на спине грудных детей, выезжают рикши и, пробежав по арене круг, мчатся на конюшню. И здесь же – дети артистов. Они впервые пробуют свои силы. Если начинающий акробат вдруг упадёт, а маленький жонглёр не сможет поймать шарик, в суматохе никто не обратит на это внимания, и можно до бесконечности повторять неудавшийся трюк.

В газетных архивах за 1912 год можно найти анонс представления в Барнауле под названием «Ночь в Пекине». Если воспоминания Жеймо верны, это вполне могло быть одно из таких китайских шоу.

И всё-таки китайское присутствие в Азиатской России беспокоило российскую общественность. В некоторых регионах даже стали приниматься решения по ограничению присутствия китайцев. Завершение строительства Транссибирской магистрали облегчило доступ бедным китайским рабочим в отдаленные от границы районы Сибири. Развитие революционного движения в Китае способс­твовало появлению в Сибири китайцев, покинувших родину из опасения политического преследования (в 1898—1901 годах в Китае случилось «Боксёрское восстание», погибли около 70 тысяч китайцев — прим. авт.).

По переписи населения 1897 года в Томской губернии, в которую входил Алтайский округ, жили всего 7 китайцев. Через два десятилетия на Алтае их будет насчитываться около 200 человек. Согласно официальным данным, на 1 июня 1914 на всей территории Сибири находилось 10197 китайцев.

Из работавших в Сибири известно о неком Ван Ху Сине: в Барнауле его магазин находился на улице Льва Толстого. Китайский чай, сахар, шёлковые халаты и вышитые одеяла — все это можно было найти у этого китайца.

В городе также работали несколько китайских прачечных, а в начале 1920-х, уже при советской власти, в Барнауле действовал настоящий опиумный салон. Но большевики это декадентство вовремя прикрыли.

На положение китайских мигрантов в Сибири сильно влияли конфликты между государствами. Первый значительный отток китайцев из Сибири случился в 1900 году, после начала военных действий между Россией и Китаем часть китайских мигрантов была принудительно депортирована вместе с японцами и корейцами.

караван

После войны иностранные разведки действительно начали проявлять активный интерес к Западной Сибири.

Географические описания и карты приграничных районов с Китаем (включая карты Томской губернии) были засекречены, а потому иностранцы пытались составить свои. Массированную разведку в Сибири вела Япония, а китайцев первоначально стали подозревать в работе на японцев.

С начала Первой мировой войны ситуация с китайской миг­рацией заметно изменилась. Были отменены ограничения на использование китайского труда. Через Сибирь шёл транзит китайских рабочих из Маньчжурии на Урал и в Европейскую Россию.

Железные дороги и пограничники не справлялись с потоком китайцев, а китайские власти, германская агентура и китайские националисты пытались помешать отправке китайцев в Россию. Одновременно с этим китайцев стали рассматривать в качестве потенциальных германских диверсантов и разведчиков, власти даже пытались мешать их проживанию в поло­се железных дорог. Шпиономания достигла такого уровня, что в российском обществе многие полагали: случаи падения производительности труда китайских рабочих бы­ли связаны именно с немецкой агитацией.

Это не помешало увеличить численность китайцев в годы Первой мировой в Сибири при­мерно в три раза. Она достигла отметки в 30 тысяч человек.

После революции 1917 года начались реквизиции имущества иностранцев, затронувшие и китайцев. Например, в январе-марте 1918 только в одном Бийске составлено 55 актов о реквизициях, из них 27 — на китайских подданных. Но в целом китайцев не трогали.

Существенный прирост китайской иммиграции в Западную Сибирь произошёл в связи с проведением в России НЭПа. Китайцы одними из первых и весьма активно попытались воспользоваться либерализацией экономического режима: они открывали галантерейные лавки, мастерские различного профиля, но быстро задохнувшись от налогов и вернулись к менее квалифицированной работе. Так, в Барнауле они, помимо мелкооптовой и розничной торговли, занимались сапожным, зеркальным ремеслом, были бродячими фотографами, сборщиками утиля, пополняли кадры предприятий-новостроек — меланжевого комбината и т. п.

Исследователи китайского феномена в Сибири отмечают, что эти азиаты не имели проблем с поиском семей. Они были преимущественно мужской иммигрантской группой и поэтому активно вступали в браки с российскими партнёршами — вдовами Первой мировой и Гражданской войн, а также с молодыми девушками. Сказывался дефицит мужчин, имидж работящего и в целом «положительного» человека, а также традиционное китайское чадолюбие даже по отношению к приёмным детям.

семья

С начала 1930-х годов китайцы стали вновь восприниматься как не совсем лояльные граждане, а как возможные японские агенты. Процент репрессированных по такому поводу китайцев в СССР оказался одним из самых высоких среди национальных диаспор.

К концу 1930-х в Алтайском крае ещё сохранялась большая китайская община. Китайцы работали в совхозе «Мартовский» Хабарского района, колхозе «Труженик Восто­ка», промышленной артели «Труд Китая» в рабочем посёлке Тальменка, в Тальменском лесхозе, в артели «Восточный кулинар» в Славгороде, в артели «Труд» в Камне-на-Оби, артели «Питание» села Кулунда, на судоремонтном заводе посёлка За­тон и на судоремонтном заводе в Барнауле.

Как признавался позднее бывший поселковый голова Тальменки, «китайская артель действовала успешно, доход у неё был хороший. У них можно было достать дефицитную в то время водку, пиво».

Примерно по такой же модели возникали и разваливались другие китайские артели в сельской местности Алтайского края, где имелось необходимое сырье. Как правило, китайцы создавали предприятия общественного питания, производили фруктовые напитки и даже мороженое.

Наиболее трагическими для китайцев стали 1937—1938-е годы. На Алтае «за антисовет­скую агитацию и пропаганду» было арестовано, а затем расстреляно или посажено на длительные сроки заключения около 200 китайцев. Уликами для обвинений служило наличие серебряных монет, «подозрительных» записей и личной переписки с соотечественниками в Сибири и Китае.

Типичная история тех лет — биография видного деятеля барнаульской китайской общины Ван-Лин-Тина, выходца из Шаньдуна, выучившийся мастерству зеркальщика в Харбине и освоившего там русский язык. Он самостоятельно расширял свои научные знания, знал эсперанто, подписывался на местную газету «Красный Алтай», вёл личный бюджет, следил за своим здоровьем. Барнаульская милиция и местные чиновники препятствовали профессиональному росту одарённого иностранца. Китаец не мог найти себе приличного занятия, кроме работы кустарём-одиночкой. Ему не помогла ни женитьба на русской женщине, ни принятие советского гражданства, ни смена имени на Валентин Валентинович. В 1929 году органы политического сыска «разглядели» в нём шпиона китайской армии. Ему дали 3 года исправительно-трудовых лагерей, а в 1938 году расстреляли.

Массовые репрессии против китайцев прекратились только в послевоенные годы. Выжившие вернулись из заключения, но не в Китай, в те же сибирские города, почти окончательно растворившись среди местного населения.

Новый наплыв китайцев наступит спустя несколько десятилетий.